НА КРАЮ ЗЕМЛИ 

© www.ipclimate.org. Права на материалы и фотографии защищены.

У названия острова Колгуев (Ненецкий автономный округ) есть разные варианты  происхождения. Но большинство этнографов и краеведов склоняются к тому, что  произошло оно от финского слова «колка» – «угол, край». Для беломорской чуди этот  остров в Баренцевом море был крайним.

Первое упоминание об острове – 16 век. Тогда на него заплывали охотники на морзверя и  путешественники, осваивающие северный морской путь. Когда на острове появились  ненцы? Доподлинно известно только то, что в 19 веке они приплыли на остров вместе с  поморами. Те приехали промышлять, а ненцев вместе с оленями привезли с собой в  качестве помощников.

Язык колгуевских ненцев похож на язык ненцев канинской тундры  и это еще одно подтверждение, что ненцы на остров приехали с материка. Но есть и  легенда, что когда-то давно на остров случайно забрела ненка с детьми и оленями, пришла по льду, потом лед растаял и она уже не смогла вернуться. Потом она обнаружила на острове отличные пастбища для оленей и когда на остров прибыли очередные  промысловики, наказала передать своим сородичам, что жива и что зовет их сюда жить,  так как здесь привольно и много оленьего корма. 

Сейчас на острове в единственном поселке Бугрино проживает чуть больше 300 человек. В  основном ненцы. С большой землей остров связывает вертолет, раз в неделю при  хорошей погоде летающий из Нарьян-мара. В поселке один магазин, начальная школа с  группой детского сада, клуб и ФАП. Вот и вся инфраструктура. Даже чтобы зуб вырвать,  нужно лететь на материк. Но для многих поколений ненцев – это уже родная земля, к  которой они прикипели всем сердцем и покидать которую они не хотят. 

Переломный 2013 год.

В этот год колгуевское стадо оленей в несколько тысяч голов, оставшееся с колхозных  времен, почти все погибло. Говорят, зимой весь остров покрылся ледяным панцирем, олени не смогли добыть себе корм и умерли от голода. Ледяные дожди зимой на острове  – частое явление. Хотя расположен он за Полярным кругом, здесь в Баренцевом море еще  чувствуется теплый голфстрим. И несмотря на то, что в июле средняя температура всего 8  градусов и в низинках продолжает лежать снег, зима достаточно теплая. После той зимы  2013 года те, кто еще пытался держать оленей, опустили руки. Но не семья Варницыных.  Ее глава Иван Афанасьевич, которому сейчас уже 85 года, с 15 лет пас оленей, а с 18 уже  был бригадиром стада и не мыслил без оленей свою жизнь. Сейчас семейное дело  возглавляет его дочь Вера. И вся большая родня ей в этом помогает. 

— СПК «Колгуевский» распался после массового падежа оленей в 2014 году. От стада  тогда осталось всего 150 важенок на весь остров. А быков-производителей вообще не  было. И встал вопрос, что если в сентябре важенок не оплодотворят, то весной 2016  года никакого приплода не будет. Тогда главой нашего поселка была моя двоюродная  сестра, она и говорит: надо что-то предпринимать. Предложила мне создать  хозяйство и обещала помочь добиться от руководства округа, чтобы завезли сюда  быков-производителей. Я согласилась не сразу. Ноша-то тяжелая. У меня к тому  времени уже была работа, я устроилась в ДК техничкой и было двое детей, которых нужно было поднимать. Думаю, наверное, мне оленеводство уже не по силам. Но глава мне сказала, что твои братья кроме как вертеть оленям хвосты, больше ничего не  умеют. Мол, тебе не о себе нужно думать, а о твоих братьях. Да и это ведь наши  родовые земли. Так я и решилась. В сентябре 2015, когда начинался гон, нам завезли  первых быков производителей. Понятно, что из 150 важенок половина была уже  яловые. Но около 80 телят на будущий год у нас уже родилось.

Дорога в стадо. 

Летнее стойбище у Варницыных находится прямо в центре острова, примерно в 45  километрах от поселка. В нескольких балках, которые построены на месте, где когда-то  жили в чумах, живет вся многочисленная родня Варницынцх-Соболевых. Иногда  собирается до 50 человек. На летних каникулах к взрослым присоединяются дети, в том  числе те, кто после 4 класса учатся и живут в школе-интернате в Нарьян-маре. Для детей  жизнь в стойбище великая радость. Весь день на улице, с оленями, на рыбалке, в играх. И  хотя общая тенденция такова, что после города редко кто из повзрослевших детей  возвращается на остров, все-таки такие есть. Те, кто как и их родители и деды, не мыслят  своей жизни без оленей и колгуевских просторов.

— Объединяет получается стадо семью?  

— Да, большой наш клан Варницыных-Соболевых вместе собирается. И детки с нами  там до конца августа будут. А потом в поселок и на школьный вертолет. Так и  кочуем все вместе. Зимой в стаде все время 2-3 пастуха. Вахтами меняются. То есть  олени все время под присмотром. 

— А вам государство что-то платит за то, что вы занимаетесь оленеводством?  

— Нет, нам ничего не платят, мы же считаемся как ИП, округ только помогает  оленеводам социальными выплатами, ее повысили с 1 июня до 6 тысяч рублей. А  заработной платы нету. 

Работа в поселке есть только в соц.сфере. Вера работает в клубе уборщицей и некоторое  время на полставки замещала помощницу художественного руководителя, ушедшую в  декретный отпуск. Вся ее зарплата уходит на бензин для снегоходов и дизельных станций,  на запчасти, на покупку продуктов и, например, раций, без которых в тундре никак не  обойтись, ведь сотовая связь есть только около поселка. Единственная помощь — от  нефтяников, которые на востоке острова на некогда плодородных пастбищах теперь  качают нефть и газ.  

— Нефтяная компания выделяет нам через администрацию округа топливо, но это  не настоящий бензин. Это какой-то концентрат. 4 тонны в год. Мы его используем  для снегоходов. Но этих 4 тонн нам не хватает. Особенно если зима тяжелая и  нужно чаще ездить в стадо. Вот у нас прошлой зимой в январе дождь был — ледяная  корка, потом снег выпал, потом опять дождь. У меня оленевод даже видео как  топор отскакивал, до такой степени не мог он пробить этот лед. И, конечно, же  был падеж по дикому стаду. Но по домашнему немного, так как мы постоянно  ездили и подкармливали оленей. Так что выкручиваемся как можем, вроде  работаешь, работаешь, а ничего не откладываешь. Вот на станцию мы покупаем  бензин в ЖКХ «Колгуев». Бочка обходится в 27 тысяч рублей. И у меня есть еще двигатель, которому нужен хороший качественный бензин, а не тот, который нам  дают в нефтяной компании. Хорошо еще, что отец пенсию получает, но денег не  хватает. 

Для Ивана Афанасьевича выезд в стадо долгожданное событие. Не дожидаясь остальных,  он берет палочку, свою старенькую собаку и идет пешком. Не смотря на свой преклонный  возраст, в стаде он помогает управляться с оленями, рубит ветки на дрова, собирает  морошку, охотится на гусей. На месте не сидит. В молодости он специально просился на  работу в разные стада, чтобы изучить остров полностью и знает остров как свои пять  пальцев.  

– Я пошел на пенсию в 55 лет, но я не хотел, еще хотел поработать. Однако молодых безработных стало много и я попал под сокращение. Но я все время  продолжал ездить на просчет, не мог без тундры жить вообще. Там где сейчас  буровые, хорошие места были. Мы с этим смирились, а потом смотрю уже и в  середине острова одну вышку поставили. Собрание как раз было. Я говорю надо  прекратить в середине острова вести добычу. У них техника-то большая, тяжелая,  землю и пастбища портит. Все-таки послушались меня. Не стали ставить. А то  одну дорогу сделали, так она как река стала. Только землю гадят эти буровые.

Путь в стадо, хотя это всего 45 километров, занял у нас весь день. Переправы через реки,  поломки старой техники в пути, где-то подъёмы приходилось преодолевать пешком, так  как груженному Бурану тяжело подниматься по мокрой тундре. Во время вынужденных  остановок все пьют чай, общаются. Старшее поколение на родном ненецком языке. Дети  понимают, но отвечают на русском. Привыкли на русском общаться друг с другом в  интернате. Да и дома они все реже слышат ненецкую речь.

Иван Афанасьевич при очередном ремонте запевает старинную песню, а потом песню  собственного сочинения. Не понимая слов, о том, что это разные песни и не отличишь.  Характерное исполнение перетекает из песни в песню: акапельно, как будто на одном дыхании, и всего на двух-трех нотах, но какой необычный рисунок у этих мелодий!  В стаде. 

Доски для строительства и ремонта балков приходится завозить с материка, раз в году их  привозит судно. Так же, как и рубироид, дрова, уголь, продукты, бытовую технику, вообще  все, что не укладывается в 20 килограммов багажа в вертолете. Это единственная  возможность закупить все необходимое на год. У каждой семьи свой балок. Но продукты  закупают на всех. Мы привезли немного фруктов в качестве гостинца, но не рассчитывали,  что детей будет много, те же бананы пришлось разделить по половинке. И достались они  только тем, «у кого уже есть паспорта, (то есть исполнилось 14 лет)». 

Утром пока детвора играет, бегая по тундре за гусятами, подростки помогают загонять  оленей в кораль. Потом каждый разбирает «свою» упряжку, их нужно объезжать и  приручать. У Милы своя упряжка тоже есть. Пять оленей, к передовому Мила привязывает  колокольчик. Дальше упряжь, движения ее спокойны и уверены. Лицо, прозванное мною «лицом с острова Пасхи» за определенное сходство, кажется не выражает никаких чувств.  И даже когда, олени вдруг понесли по кочкам и сани перевернулись. Первое, что сделала  эта еще маленькая девочка, осмотрев меня и поняв, что с гостьей все хорошо, начала  чинить сани и спокойно объяснять мне правила езды на санях. В том, что сани  перевернулись была и моя вина.  

– Мила, а ты хотела бы заниматься оленеводством?  

— Да. Мне это нравится. И моему старшему брату заниматься оленями тоже очень  нравится. Но он уже закончил интернат, а я пока только в 7 класс перешла. И  только на каникулы сюда приезжаю. Еще у меня есть две младшие сестренки.  Средняя недавно тоже сама научилась водить упряжку. А самая маленькая пока с  папой ездит. Он помогает ей управлять, так как физически она может упряжку не  удержать. 

– А зимой, наверное, проще ездить?  

— Зимой по снегу, конечно, проще. И можно ездить в упряжке из двух, трех оленей. А  летом только из пяти. 

В оленеводстве по всему Северу сейчас общие проблемы и это не только недостаток  пастбищ, которые постепенно отвоевывает у оленеводов промышленное освоение Севера. Но и то, что дети кочевников, достигнув школьного возраста, учатся и живут в интернатах, то есть вне семьи. Они привыкают к жизни в больших городах и поселках и  отвыкают от кочевого образа жизни. И редко кто из них потом возвращается к  традиционному образу жизни. Но в стойбище у Варницыных этого ощущения — что  преемственность поколений теряется – нет.  

– Я часто езжу к оленеводам и вижу общую проблему: молодежь заниматься оленями  уже не хочет. Так есть ли будущее у оленеводства? 

— Да, с этими гаджетами, у них все меньше тяга к тундре, — вздыхает Вера. — Хорошо,  что у нас тут сотовой связи нет. В будущем, когда эти дети подрастут, им  придется выбирать: либо в тундре оставаться, либо жить в поселке или городе.  Трудно сказать, что они выберут. Но вот тот же Афанасий, он даже сейчас не  хочет из тундры уезжать, но законы России таковы, что нужно хотя бы 9 классов в  обязательном порядке закончить. И вот тогда в тундру он точно вернется. 

Дети убежали рыбачить на реку, муж Веры чинит поломанные нарты, Иван Афанасьевич наломал сухой кустарник для костра и опять запел. Кроме него в стойбище больше никто  ненецкие песни не поет, но, чтобы традиция не прервалась, нужно для начала чтобы эти  песни звучали, а там, глядишь, кто-то и подхватит мелодию вслед за дедушкой. 

– У меня мать раньше все время песни пела, когда мы в чуме жили. У меня работа  была дрова колоть, да пилить. Да пилы точить. Возле чума сижу, мать опять по ненецки поет. Ближе к чуму подсяду и слушаю. Так я и научился петь ненецкие песни.  Я вообще в тундре родился, раньше-то врачей не было. А у матери отец шаманом  был, и он ей предсказал, что родится у нее сын и наказал: назовешь его Иваном и он  до 101 года проживет. Вот я Вере и говорю: я до 101 года буду сюда ездить, меня  тянет в тундру. Роднее и любимей для меня места нет.

Через неделю я вернулась в поселок Бугрино, чтобы улететь с острова. Прилет вертолета  для поселка всегда событие. Народ собирается, кто-то улетает или встречает родных, кто то ждет посылку. Кто-то просто приходит поглазеть. Вера приехала из стада встречать  сестру из Нарьян-мара, которая весь год ждала отпуск, чтобы провести его стойбище.  После вертолета вся толпа перекочевывает в маленькую пекарню, где к этому времени  выпекли хлеб, там уже очередь. Когда очередь доходит до Веры, она достает большую  сумку. Все знают, что Вере теперь ехать в стадо аж до сентября.